Баллада о детстве

(перенаправлено с «Баллада о детстве (песня)»)

«Баллада о детстве» («Час зачатья я помню неточно…») — автобиографическая песня Владимира Высоцкого, написанная в 1975 году для спектакля «Уходя, оглянись» Эдуарда Володарского. Авторские варианты названия: «Баллада о детстве или Баллада о старом доме», «Баллада о детстве или Старый дом», «Баллада о моём детстве», «Баллада о моём старом доме, о моём детстве», «Баллада о старом доме», «Баллада о старом доме, или Баллада о моём детстве»[1][2]. В произведении отразились реальные жизненные впечатления автора, воссозданы узнаваемые приметы времени. Почти все персонажи баллады выведены под настоящими именами и фамилиями. Фрагменты песни (под названием «Песня о давно минувших временах») звучат в художественном фильме «Вторая попытка Виктора Крохина». При жизни Высоцкого баллада была записана им на пластинке «La corde raide. Натянутый канат» (Polydor, Франция, осень 1977) и издана в 1978 году в Париже в сборнике «Песни русских бардов» издательства YMCA-Press. В Советском Союзе текст произведения был впервые опубликован в 1987 году (журнал «Аврора», № 8).

«Баллада о детстве»
Обложка песни Владимира Высоцкого «Баллада о детстве»
Песня Владимира Высоцкого
с альбома «Натянутый канат» (фр. La corde raide)
Выпущен 1977
Записан 1977
Жанр авторская песня
Язык песни русский
Лейбл Polydor
Автор песни Владимир Высоцкий

Содержание

История песни

Час зачатья я помню неточно,—
Значит, память моя — однобока,—
Но зачат я был ночью, порочно
И явился на свет не до срока.

Я рождался не в муках, не в злобе,—
Девять месяцев — это не лет!
Первый срок отбывал я в утробе,—
Ничего там хорошего нет.

Отрывок из песни[3]

По свидетельству Станислава Говорухина и братьев Вайнеров, Высоцкий написал «Балладу о детстве» за один день, на полях журнала «Советский экран». Работа над текстом началась в самолёте, летевшем в Одессу, и была продолжена на даче режиссёра. Уже к вечеру автор предложил друзьям послушать новую песню[4]. Позже, выступая перед зрителями на концертах, Владимир Семёнович представлял её как «маленькие зарисовки из детства»: «Это про мой старый дом на Первой Мещанской, где я жил, когда был пацаном»[5].

Как утверждал поэт в своих выступлениях, песня была написана специально для пьесы Эдуарда Володарского «Уходя, оглянись». Премьера спектакля состоялась во МХАТе 14 апреля 1976 года (руководитель постановки Олег Ефремов, режиссёр Евгений Радомысленский); в дальнейшем он ставился и в других театрах страны[6][2][7].

Тематически песня близка и сюжету фильма «Вторая попытка Виктора Крохина», повествующего о послевоенных реалиях. Автор сценария Эдуард Володарский рассказывал, что она могла быть органично включена в контекст ленты, однако Высоцкий наотрез отказался на цензурные сокращения «Часа зачатья…»[8]. Поэтому в первый вариант картины, снятой в 1977 году на «Ленфильме», песня не вошла. Исследователь творчества Высоцкого Марк Цыбульский обнародовал заключение сценарно-редакционной коллегии, решавшей в августе того же года судьбу «Виктора Крохина». В документе — среди прочих претензий — отмечалось, что создателям ленты «необходимо ещё раз проверить целесообразность использования песни В. Высоцкого». Сам фильм сразу после выхода был запрещён к показу и выпущен в прокат лишь десять лет спустя; в восстановленной редакции звучат фрагменты «Баллады…»[9][5].

Высоцкий предлагал исполнить «Балладу о детстве» в фильме «Место встречи изменить нельзя», но эта инициатива не нашла поддержки у режиссёра картины Станислава Говорухина, который считал, что подобное вмешательство в сценарий разрушит доверие зрителей к образу Жеглова: «Это будет уже не капитан Жеглов, а Высоцкий в роли капитана Жеглова»[10].

Первые издания, исполнения, записи

Первое публичное исполнение песни было зафиксировано в октябре 1975 года[1]. Стихотворение было издано при жизни поэта в 1978 году в Париже в четвёртом томе сборника «Песни русских бардов»[11][12], а осенью того же года песня вышла во Франции в записи на пластинке «Натянутый канат» (фр. La corde raide)[5]. Песни этого альбома отличают оркестровые аранжировки Константина Казански[13].

В СССР стихотворение «Баллада о детстве» впервые было официально опубликовано в 8-м номере журнала «Аврора» за 1987 год[14]. Фирма «Мелодия» выпустила песню в 1990 году на одноимённой пластинке (четырнадцатой из серии «На концертах Владимира Высоцкого», М60 49415 001) в записи 1978 года[15]. Последнее из известных авторское публичное исполнение песни состоялось 16 июля 1980 года[1].

Автобиографические мотивы

 
Родильный дом на Третьей Мещанской, в котором Высоцкий появился на свет

«Баллада о детстве» наполнена многочисленными деталями, позволяющими говорить об автобиографическом характере произведения. Повествование начинается не с традиционного для подобных жизнеописаний рассказа о дне появления на свет, а с «часа зачатья» — этот художественный приём литературовед Владимир Новиков назвал «мрачным гротеском»[16].

Далее поэт обыгрывает год рождения: «В первый раз получил я свободу // По указу от тридцать восьмого». Исследователи по-разному трактуют эти строки: так, историк литературы Павел Фокин в комментариях к собранию сочинений Высоцкого даёт отсылку на указ Верховного Совета СССР об амнистии для военнослужащих, вышедший накануне рождения Владимира Семёновича[17]. По мнению публициста Владимира Бондаренко, речь в песне идёт о другом документе — постановлении СНК о запрещении абортов в СССР[18]. С этими версиями не согласен Владимир Новиков, считающий, что конкретные правовые акты не имеют к «Балладе…» никакого отношения: «То, что он хотел здесь сказать, гораздо проще и в то же время глубже. Жизнь есть свобода по сравнению с небытием»[19]. Литературовед Анатолий Кулагин отмечает, что упоминание о «первом сроке», проведённом в материнской утробе, автор песни сознательно соотносит с историей страны и тем временем, когда «срока огромные брели в этапы длинные»[20].

Среди топографических элементов «Баллады…» выделяется «дом на Первой Мещанской — в конце», где находилась большая коммунальная квартира, в которой Высоцкий провёл свои детские годы[21]. Как вспоминал сосед Высоцких Вартан Тер-Миносян, в дореволюционную пору дом № 126 на Первой Мещанской улице (ныне — проспект Мира, 76) принадлежал купцам Абрикосовым, сдававшим внаём «меблированные комнаты „Наталис“»[22]. Там действительно существовала описанная Владимиром Семёновичем «система коридорная»; правда, в песне упоминается про «тридцать восемь комнаток», тогда как на самом деле их было тридцать семь. Высоцкие жили в 35-м номере[17].

Высоцкий, описывая свою собственную реальность, знакомит читателя/слушателя с частной историей, однако его творческая задача значительно шире демонстрации опыта собственного советского детства. Этот опыт превращается в масштабную историческую и страноведческую рефлексию, раскрывая при этом поколенческий опыт его сверстников[21].

Приметы времени

Коммунальное братство, суть которого артикулирована в диалоге соседа Евдокима Кирилловича с соседкой Гисей Моисеевной («Эх, Гиська, мы одна семья: // Вы — тоже пострадавшие!»), было обусловлено общими испытаниями и совместно обретённым опытом утрат: «Мои — без ве́сти павшие, // Твои — безвинно севшие»[23].

 
Послевоенная Москва

Детские впечатления автора — это скромный быт, вечный холод, немецкие зажигательные авиационные бомбы («И народ „зажигалки“ тушил!»)[24], послевоенные распады семей (в строчках «Возвращались отцы наши, братья // По домам — по своим да чужим!» речь идёт в том числе и о семье Высоцкого)[25]. Неподалёку от 126-го дома, по словам Нины Максимовны Высоцкой, работали военнопленные, и её сын охотно общался с ними: «Вели дела обменные // Сопливые острожники». Школьный товарищ Высоцкого Владимир Акимов уточнял, что в обмен на хлеб можно было получить не только упоминавшиеся в песне ножики, но и другие ценимые в подростковой среде вещи: зажигалку, колесо из монеты[26].

В панораму Москвы второй половины 1940-х годов включены и краткие зарисовки, создающие, по словам литературоведа Игоря Сухих, «непарадный образ конца войны»: «Пришла страна Лимония[комм. 1], сплошная Чемодания!»[30]. С обменных дел и ножей, которые учащиеся ремесленных училищ изготавливали из напильников, порой начинался новый жизненный этап, зафиксированный в словах, которые, по мнению Андрея Скобелева, «имеют едва ли не итоговое значение»: «И вот ушли романтики // Из подворотен — во́рами»[31].

Собственно, этот «дом на Первой Мещанской в конце», где родился, жил и выжил герой, есть примета времени, «когда срока огромные // Брели в этапы длинные», а разнонациональные жители были объединены общей бедой — войной и репрессиями… Подобное соединение «блатной» и военной тем и здесь создаёт особый, жёсткий и жестокий колорит эпохи[31].

Персонажи

 
Автограф песни «Баллада о детстве»

В массе персонажей «Баллады…» выделяется рассказчик, который, с одной стороны, говорит о себе, с другой — выступает от лица своих героев, среди которых практически нет вымышленных лиц: почти все обитатели 126-го дома (кроме Маруси Пересветовой, носившей фамилию Трисветова[32]) выведены под настоящими именами[21]. По словам Михаила Яковлева, сына Гиси Моисеевны, люди были настолько колоритными, что о каждом из них можно было написать отдельную большую историю. Семья Гиси Моисеевны жила через стенку от комнаты Высоцких[33]. Как вспоминала мать Владимира Семёновича, в январе 1938 года в родильный дом, где появился на свет будущий автор «Баллады…», пришла открытка от Яковлевых с текстом: «Мы, соседи, поздравляем вас с рождением нового гражданина СССР! И всем миром решили назвать его Олегом!»[34]. Совместный быт и пережитые страдания располагали к максимальной открытости: в определённый момент Яковлевы и Высоцкие даже реконструировали разделявшую их стенку, открыв поставленную ещё во времена купцов Абрикосовых двустворчатую дверь (после революции заколоченную и заложенную) и создав таким образом общее пространство[35].

Судьбы персонажей баллады сложились по-разному. Постоянный собеседник Гиси Моисеевны Яковлевой, Евдоким Кириллович Усачёв, не вернулся с войны[35]. Сама Гися Моисеевна вырастила сына Михаила и застала время актёрского дебюта Владимира Семёновича. По словам его первой жены Изы Константиновны, при встрече в 1976 году тот сообщил, что самой близкой соседки из старого дома на Первой Мещанской уже нет в живых, но «он рад, что успел спеть про неё»[36]. Одна из героинь произведения, Зинаида Кузнецова, в 1997 году в интервью журналистам призналась, что в «Балладе…» рассказывается не только про неё («У тёти Зины кофточка — / С драконами да змеями!»), но и про её отца-метростроевца[37]. В последние месяцы жизни Высоцкий в разговорах нередко вспоминал послевоенные годы и обращался к своему товарищу — актёру и главному администратору Театра на Таганке Валерию Янкловичу — с предложением поехать на Первую Мещанскую[26].

В контексте поэзии воспоминаний

Исследователи отмечают, что не только Высоцкий, но и другие русские поэты, достигнув зрелого возраста, нередко обращались к детским и отроческим воспоминаниям. Эти «предварительные итоги» необходимы им для того, что соотнести пройденный жизненный путь «с неким высшим замыслом — призванием». Так, в 1830 году Александр Пушкин написал стихотворение «В начале жизни школу помню я». К осмыслению «парадоксов поколений» обращался Михаил Лермонтов, признававшийся в «Думе»: «И царствует в душе какой-то холод тайный, // Когда огонь кипит в крови». Александр Блок в течение ряда лет работал над поэмой «Возмездие», эпиграфом к которой стала строчка драматурга Генрика Ибсена «Юность — это возмездие». Тот же Блок в стихотворении «Рождённые в года глухие» написал «Мы — дети страшных лет России» — эта видоизменённая строка была воспроизведена Высоцким в одной из его поздних песен: «Мы тоже дети страшных лет России, // Безвременье вливало водку в нас»[38][39].

Парадоксы поколения Высоцкого, воспроизведённые в «Балладе о детстве», заключаются, по мнению литературоведа Анатолия Кулагина, в том, что «присущая юности романтическая духовная тяга ввысь обернулась в криминализированной послевоенной стране погружением на социальный „низ“», а романтика окрасилась в блатные и уголовные тона: «Сперва играли в „фантики“, // В „пристенок с крохоборами[комм. 2]“ — // И вот ушли романтики // Из подворотен ворами». Эта поэтическая тема далее развивается и приводит к парадоксальному и неоднозначному, по мнению высоцковедов, финалу: «Было время — и были подвалы, // Было дело — и цены снижали[комм. 3], // И текли куда надо каналы, // И в конце куда надо впадали[комм. 4]. // Дети бывших старшин да майоров // До ледовых широт поднялись[комм. 5], // Потому что из тех коридоров, / Им казалось, сподручнее — вниз». Исследователь А. Назаров считает, что в «воровской» судьбе поколения Высоцкий как раз описывает движение «вверх», уход не «в пионерские, комсомольские или партийные бюрократы», а на социальное «дно»" фактически происходит разрыв «круговой поруки страха и подлости». Андрей Скобелев называет это «конфликтом между „верхом“ и „низом“», Кулагин же усматривает связь со строками стихотворения Высоцкого «Мой Гамлет»: «Груз тяжких дум наверх меня тянул, // А крылья плоти вниз влекли, в могилу». По его мнению, «гамлетовский парадокс» органично вплетён Высоцким в «Балладу о детстве», и иносказательные аллегории точно описывают судьбу послевоенной дворовой «братии», «честной компании», о которой рассказывает принадлежащий к ней же герой «Баллады о детстве»[42].

Художественные особенности

«Вот такой вот монолог, который в общем написан и о моём детстве, ну и, наверное, о детстве многих моих ровесников и сверстников».

Высоцкий В. С., 1980 г[43].

По мнению литературоведа Анатолия Кулагина, в таком ключе Высоцкий ранее не писал; герои его песен обычно дистанцированы от автора, и в песнях присутствует сюжетное начало. В «Балладе о детстве» же нет конкретной истории, рассказа по одному поводу. В произведении описываются многочисленные разрозненные события; по выражению Е. Канчукова, «ячеистая» структура песни «похожа на коммунальную квартиру, когда сюжет набирается из замкнутых блоков-комнат»[44].

Песня начинается от первого лица, однако по ходу повествования герой-рассказчик постепенно движется от слова «я» к «мы»[16]; в итоге оно становится доминирующим. Это наблюдение касается не только «Баллады о детстве», но и других произведений Высоцкого — для него, как и для многих его ровесников, выросших в коммунальной среде, очень важно «чувство локтя»: «Его сильный человек становится собой, лишь ощущая принадлежность к целому»[30]. При определении жанра, выбранного автором, литературовед Бартош Осевич использует понятие «лироэпическая баллада». По его словам, для актёра, музыканта и поэта подобная форма донесения своей мысли до слушателя являлась оптимальной. В «песенном театре Высоцкого» отсутствуют подробные описания действующих лиц — характеры и судьбы героев раскрываются через их короткие реплики или лаконичные авторские ремарки, воспроизводящие те или иные события их биографий[21].

К числу художественных особенностей, присущих «Балладе…», относится и некоторое «смещение правдоподобия», благодаря чему в песне появляется мотив, связанный с «сакральной силой поколения» и героизацией удали. За счёт «мистифицирующего повествования» происходит переплетение военной темы с уголовной романтикой[45].

Поэт не только «слышал», но и «видел» эпоху. <…> Подчас в этих «аудио-» и «видео‑» деталях реминисцируют фольклорные, сказочные переиначенные образы. Так, страна Лимония и Чемодания соседствуют с реальными «трофейными» Японией и Германией, выводя эту — трофейную — сторону послевоенной жизни почти на мифологический уровень[45].

Игорь Сухих при анализе текста песни обращает внимание на «семантические игры», к которым Высоцкий имеет особое пристрастие. К примеру, в объяснении соседа-метростроевца по поводу выбранной профессии («Коридоры кончаются стенкой, / А тоннели — выводят на свет») заложен двойной смысл: «стенка» — это не только перегородка в помещении, но и синоним расстрела[30]. В песне присутствуют и явные отсылки к литературным произведениям других авторов. Так, строки «В те времена укромные, / Теперь — почти былинные» ведут к Владимиру Маяковскому: «Были времена — прошли былинные»[17]. Упоминаемую в тексте баллады «страну Лимонию» исследователи сравнивают с суровой северной территорией из одноимённой поэмы Анатолия Жигулина[31]. По словам Дмитрия Быкова, «Балладу о детстве» отличает «фотографическая точность деталей»: «Здесь как-то достигнут синтез общего и личного, советского и свойского, ролевого и исповедального; и здесь слышен настоящий голос Высоцкого»[46].

См. также

Комментарии

  1. «Лимония» — исследователи выдвигают разные версии, связанные с появлением в тексте «страны Лимонии». Так, Анатолий Кулагин и Андрей Скобелев считают, что в песне присутствует отсылка к стихотворению поэта Анатолия Жигулина «Страна Лимония», в котором создан образ сказочно-праздничной планеты. Высоцковеды напоминают, что Лимония в уголовном мире — это ироничное название мест не столь отдалённых, «уркаганское определение тюремно-лагерной жизни». Павел Фокин в комментариях к тексту отмечает, что, возможно, под Лимонией подразумевается «вымышленный топоним», напоминающий об экзотических странах вообще и «бананово-лимонном Сингапуре» Вертинского в частности. По мнению Лейлы Абдуллаевой, появление сказочной Лимонии рядом с реальными странами выводит созданный Высоцким образ послевоенного мира на мифологический уровень[27][28][29][8].
  2. «Фантики», «Пристенок» – детские игры, ставшие популярными в послевоенное время: два игрока поочередно бросают монетой или сложенными фантиками о стену. Если расстояние между отскочившими предметами можно замерить пальцами одной руки, то выигрывает второй игрок, если нельзя – то первый. «Крохобор» — скупой, прижимистый, жадный человек[40][41].
  3. В 1947—1952 годах происходили частые снижения цен, устанавливаемых государством[40][41].
  4. «Каналы» – во времена руководства Сталиным страной, в основном руками заключенных, были построены Беломорско-Балтийский канал, Канал имени Москвы, Волго-Донской канал[40].
  5. «До ледовых широт поднялись» — здесь — оказались в северных лагерях[41].

Примечания

  1. 1 2 3 Петраков А. Каталог песен и стихов В. Высоцкого // Вагант : приложение / при участии Р. Зеленой. — М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1991. — Февраль (вып. 2). — С. 10—11.
  2. 1 2 Кулагин, 2010, с. 276, 277.
  3. Крылов, том 1, 1993, с. 475, 625.
  4. Братья Вайнеры. Жизнь со временем наперегонки // Владимир Высоцкий в кино / Сост. Роговой И. И.. — М.: Союз кинематографистов СССР. Всесоюзное ТПО «Киноцентр», 1990. — С. 143—144. — 224 с. — 400 000 экз.
  5. 1 2 3 Фокин, 2012, с. 68.
  6. Смелянский А. Олег Ефремов: театральный портрет. — М.: Союз театральных деятелей РСФСР, 1987. — С. 136, 142. — 226 с.
  7. Олег Николаевич Ефремов (1927—2000). Библиографический указатель / Составитель Ф. М. Крымко. — М.: Московский Художественный театр, 2001. — С. 140. — 245 с.
  8. 1 2 Крылов А. Е., Скобелев А. В., Шпилевая Г. А. Владимир Высоцкий: исследования и материалы 2009–2010 гг.: сборник научных трудов. — Воронеж: Эхо, 2011. — С. 123, 131. — 304 с. — ISBN 978-5-87930-099-7.
  9. Марк Цыбульский. «Вторая попытка Виктора Крохина». v-vysotsky.com (29.12.2015). Проверено 25 апреля 2016. Архивировано 9 мая 2016 года.
  10. Рязанов Э., Высоцкий В. Четыре вечера с Владимиром Высоцким: по мотивам телевизионной передачи. — М.: Искусство, 1989. — С. 192. — 268 с.
  11. Песни русских бардов / оформление Льва Нусберга. — Париж: YMCA-Press, 1978. — Т. 4. — С. 11—14.
  12. Цыбульский М. «Песни русских бардов» - первое собрание сочинений Владимира Высоцкого. «Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи» (12 декабря 2013). Проверено 30 сентября 2017. Архивировано 30 сентября 2017 года.
  13. Цыбульский М. О Владимире Высоцком вспоминает Константин Казански. «Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи» (16 августа 2006). Проверено 8 августа 2017. Архивировано 8 августа 2017 года.
  14. Кулагин, 2010, с. 276.
  15. Владимир Семенович Высоцкий : что? где? когда? : библиографический справочник (1960-1990 г.г.) / сост. А. С. Эпштейн. — Харьков: Прогресс; М.: Студия-Л, 1992. — С. 57, 77. — 399 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-87258-006-1.
  16. 1 2 Новиков, 2003, с. 5.
  17. 1 2 3 Фокин, 2012, с. 70.
  18. Бондаренко В. Г. Последние поэты империи. — М.: Молодая гвардия, 2005. — ISBN 5-235-02764-7.
  19. Новиков, 2003, с. 6.
  20. Новиков, 2003, с. 84.
  21. 1 2 3 4 Bartosz Osiewicz Автобиографический мотив детства в избранных авторских песнях Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого и Александра Галича // AvtobiografiЯ. — 2015. — № 4. Архивировано 4 июня 2016 года.
  22. Перевозчиков, 2005, с. 21.
  23. Шаулов, 2014, с. 113.
  24. Фокин, 2012, с. 71—72.
  25. Новиков, 2003, с. 10.
  26. 1 2 Перевозчиков, 2005, с. 20.
  27. Фокин, 2012, с. 76.
  28. Кулагин, 2010, с. 279.
  29. Скобелев А. В. Много неясного в странной стране… II. Попытка избранного комментирования.. — Воронеж: Эхо, 2009. — С. 94—97. — 248 с. — (Литературоведение). — ISBN 5-87930-099-6.
  30. 1 2 3 Сухих И. Н. На разрыв аорты (1960—1980. Песни-баллады В. Высоцкого) // Звезда. — 2003. — № 10. Архивировано 8 мая 2016 года.
  31. 1 2 3 Скобелев А. В., Шаулов С. Владимир Высоцкий: Мир и Слово. — Воронеж: Логос, 1991.
  32. Скобелев, 2012, с. 267.
  33. Перевозчиков, 2005, с. 17.
  34. Перевозчиков, 2005, с. 27.
  35. 1 2 Фокин, 2012, с. 72.
  36. Фокин, 2012, с. 73.
  37. Фокин, 2012, с. 75—76.
  38. Кулагин, 2016, с. 84.
  39. Кулагин, 2013, с. 169.
  40. 1 2 3 Высоцкий В. Песни. Стихотворения. Проза / сост. и авт. коммент. М. Раевская; вступ. ст. В. Новикова. — М.: Эксмо, 2010. — С. 691—814. — 813 с. — (Библиотека всемирной литературы). — ISBN 978-5-699-44686-5.
  41. 1 2 3 Фокин, 2012, с. 77.
  42. Кулагин, 2013, с. 169—171.
  43. Фокин, 2012, с. 69.
  44. Кулагин, 2013, с. 167.
  45. 1 2 Абдуллаева Л. Х. Художественная интерпретация социальных реалий в «Балладе о детстве» // Мир Высоцкого: Исследования и материалы. Выпуск V. — М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 2001. — С. 316—318.
  46. Быков Д. Л. Опыт о сдвиге // Континент. — 2010. — № 146. Архивировано 2 мая 2016 года.

Литература

Ссылки